ГЛАВА VII ЭКСПЕРИМЕНТ ДОКТОРА ГОНЧАРЕНКО






И все-таки я нашел врача, который формулу «бег лечит» воспринял с гораздо большим оптимизмом, не­жели Марков. Вернее, нашел этого врача не я, а, как всегда, неутомимый Михаил Яковлевич Сонин, предсе­датель клуба любителей бега при московском Доме уче­ных.

Сонин никогда не переставал меня удивлять. В жизни своей я не встречал более яростного пропагандиста оз­доровительного бега. И я до сих пор не могу понять, ка­ким образом Сонин — человек тяжело больной — ухит­рялся .вести большую научную работу как экономист- демограф и солидную общественную — как председатель КЛБ, сохранять при этом неистощимый запас энергии и чувства юмора, наконец, не обращая внимания на соб­ственные болячки, взваливать на свои неширокие плечи чужие проблемы и заботы. Я находил только один от­пет— все это оттого, что Михаил Яковлевич регулярно бегает.

Именно Сонин был инициатором организации в ре­дакции «круглого стола», за которым собирались уче­ные и врачи с целью обсудить проблемы оздоровитель­ного бега. Замечу; ничего нового, а тем более, карди­нального в разрешение указанных проблем тот «круглый стол» не внес. Почти не внес. И это вот «почти» целиком приходится на долю кандидата медицинских наук Сер­гея Николаевича Гончаренко из Одесского института глазных болезнен и тканевой терапии имени В. П. Фи­латова. Он работает в лаборатории тканевых препара­тов и ведет экспериментальную группу. Я провел с Сер­геем Николаевичем вечер в уютном номере гостиницы Академии наук СССР на Октябрьской площади и в ре­зультате твердо решил поехать в Одессу на популярный пробег «100 километров за 24 часа»... Но прежде о том, чем занимается Гоичареико со своей экспериментальной группой.

В свое время он закончил военно-медицинское учили­ще, затем — Львовский медицинский институт. И был в жизни Гончаренко период, когда он заметно прибавил в весе, нажил одышку и в конце концов обнаружил у себя грозные симптомы атеросклероза. Гончаренко хо­рошо представлял себе его клинику и механизм разви­тия. Он вообще проявлял тогда интерес к лечению ише- мнческих болезней и, наблюдая своих многочисленных пациентов, постепенно пришел к выводу, что максималь­но щадить пораженные органы, как рекомендует то тра­диционная медицина, означает содействовать патологи­ческому процессу.

Прежде всего — эксперимент на себе. Лекарства? Разумеется. Но и обязательная ежедневная солидная порция движений. Гончаренко очень скоро убедился, что самая лучшая форма, универсальная и доступная для каждого — это медленный бег. Нет смысла рассказы­вать о его занятиях. Рассказ этот будет мало чем отли­чаться от приведенных уже историй начал и побед. Но на финале, пожалуй, остановиться стоит, ибо закончится эксперимент тем, что Гончаренко вышел на старт того самого 100-километрового пробега и одолел сверхма­рафонскую дистанцию за 16 часов. Затем он еще не­сколько раз участвовал в пробеге, постоянно улуч­шая результат, и в 1982 году показал уже время 14 часов.

Но дело, разумеется, не во времени. Гончаренко на собственном опыте убедился в возможности и эффек­тивности лечения... бегом, после чего и создал в инсти­туте экспериментальную группу. Произошло это задолго до того, как сам он вышел на 100-километровую дис­танцию.

— Вам знакомо имя Юлия Львовича Берлина, пред­седателя одесского КЛБ «Бриз»? — спросил меня Гонча­ренко в тот вечер в гостинице.

—    Конечно,— ответил я,— он несколько раз мне пи­сал, рассказывал о работе клуба.

—    А о своей истории исцеления он вам не рассказы­вал?

И Гончаренко протянул мне убористо отпечатанный на машинке опус, где среди многих историй пациентов экспериментальной группы излагалась и история 66-лет­него художника-оформителя Берлина. Позже я побывал в Одессе, познакомился с Берлиным лично и могу пере­дать эту историю, как говорится, из первых рук.

Берлин обратился к Гончаренко в 1968 году. Тогда же был поставлен и диагноз, в котором значилась стено­кардия. Кроме нее в «букет» входили пиелонефрит, ги­пертония, радикулит, хроническое воспаление предста­тельной железы. Берлин весил в ту пору 87 килограм­мов (сейчас — 66), носил костюмы 56 размера и перед­вигался с превеликим трудом. «Берлин к нам не при­шел,—сказал Гончаренко,— а притащился, приполз, ес­ли хотите. Это был дряхлый, выглядевший значительно старше своих лет человек».

Начинал Берлин с обыкновенной зарядки и ходьбы. Через год впервые в жизни осилил круг по стадиону. В день своего 60-летия — в 1977 году — одолел 7-километ­ровую дистанцию — от дома до Приморского бульвара. Еще через год пробежал от Одессы до Ильичевска — 28 км — сейчас по этой трассе проводится традицион­ный клубный пробег. Наконец, в 1979 году Берлин от­важился на участие в 100-километровом сверхмарафоне. Он прошел и пробежал дистанцию за 17 часов 20 минут. Затем, как и Гончаренко, из года в год улучшал свой результат, пока не довел в 1983 году до 14 часов 11 ми­нут. Последняя моя встреча с Берлиным состоялась на московском международном марафоне Мира в том же году. Юлий Львович возглавлял команду «Бриза» и сам бежал «десятку». Выглядел он превосходно — заго­релый, поджарый, мускулистый, со светлой улыбкой на моложавом лице. Признаться, не знай я Берлина лично, мне было бы невероятно трудно поверить Гончаренко — столь разительные перемены произошли с его подопеч­ным.

И не только с ним. «В 1958 году,— рассказывал Гон­чаренко,— был госпитализирован молодой рабочий Алек­сей Сотников. Жаловался он на «зябкость стоп». Врачи легко установили диагноз — облнтерируюший эндартери- ит. В результате Сотиикову пришлось сменить профес­сию. Тем не менее в 1965 году у него появились стено- кардические боли в области сердца. Два года спустя, после конфликта на работе он попал в клинику в предын- фактном состоянии и через три месяца выписался, получив инвалидность. Вас интересует финал?.. Так вот, спустя еще 15 лет Сотников пробежал 100 километров за 15 часов. Правда, прежде ему, как и Берлину, приш­лось пройти долгий путь, на котором остались 13 кило­граммов лишнего веса, неверие в свои силы, возвращаю­щиеся временами рецидивы... Сейчас это здоровый, жиз­нерадостный человек». -    

Так в чем же все-таки суть экспериментов, которые проводит Гончаренко и его коллеги? В созданную при лаборатории тканевых препаратов группу приходят в ос­новном люди, страдающие той или иной формой ише- мической болезни, люди, как правило, разуверившиеся в традиционных методах лечения, потерявшие силы и волю к сопротивлению. Не исключая, напротив, всемер­но используя существующие клинические средства, Гон­чаренко в то же время предлагает больным режим зна­чительно (!) повышенной двигательной активности. Речь в данном случае идет о строго, нет, пожалуй, даже же­сточайше контролируемых нагрузках.

Примеры с Берлиным и Сотниковым в той части, где говорится о 100-<километровых пробегах, носят, возмож­но, несколько рекламный характер, хотя пуститься на по­корение столь длинной дистанции, согласитесь, отва­жится далеко не каждый и среди здоровых, тренирован­ных людей. Мы же говорим о больных. Хотя бы и быв­ших... Впрочем, не все пациенты Гончаренко обязательно выбирают стезю сверхмарафонца. Гораздо важнее, на­верное, другое: за годы существования эксперименталь­ной группы лечение — скажем так — в ней прошли 1600 человек. Примерно 50 процентов из них вернулись к про­фессиональной деятельности, еще половина — к труду, остальные — обслуживают сами себя. Многие, кстати, продолжают занятия оздоровительным бегом в КЛБ «Бриз».

Полагаю, читатели догадались, что под термином «физическая нагрузка» во всех случаях подразумевают­ся ходьба и медленный длительный бег. И у Гончаренко здесь своя абсолютно четкая позиция. Так, например, Гончаренко считает, что применительно по крайней ме­ре к больным людям главное заключается в планомер­ном наращивании времени бега, а не его скорости. И вам сейчас, наверное, будет нетрудно вспомнить, что примерно той же концепцией руководствуется и предсе­датель калужского КЛБ «Пульс» Шамиль Арасланов, хотя с Гончаренко он не знаком.

К сожалению, я не смогу показать, как именно про­исходит наращивание нагрузки, в каждом отдельном случае — это совершенно индивидуальный процесс, кото­рый целиком находится в ведении врача. Одни при этом приходят к своему часу бега через два-три года, другие— через добрый десяток лет. И во всех без исключения слу­чаях для исцеления требуется долгий срок. Гончаренко в этом убежден. Помню, я прочитал ему письмо, автор ко­торого восторженно писал о том, что за два года заня­тий оздоровительным бегом избавился от многих болез­ней. Он приводил целый список этих болезней. Гончарен­ко внимательно слушал и вдруг сказал:

—     Не верю!

—    То есть как? — удивился я.

—    А так,— пояснил Гончаренко.—Этот человек пока лишь психологически (есть такой термин) вышел из сво­их болезней. Чтобы избавиться от них действительно и окончательно, ему потребуется минимум десяток лет це­леустремленных занятий. Иначе не бывает... Хотите, я вам вкратце изложу этот механизм?

И Гончаренко принялся объяснять:

 

—     Как правило, в начале пути больные страдают от излишнего веса. Большинство из них пребывают также в состоянии депрессии... Значит, первоочередные и па­раллельные задачи: избавиться от лишних килограммов и создать у больного благоприятный психологический настрой. Первое достигается диетой, употреблением в пи­щу продуктов невысокой калорийности, еженедельными 24-часовыми голоданиями и постепенным повышением двигательной активности. Решению второй задачи бег служит лучшим образом. Положительное его воздействие проявляется почти сразу же, в силу психологической, что ли, удовлетворенности. Больной говорит: «Я сделал шаг вперед, сдвинулся с мертвой точки, ступил на путь выздоровления...» Сама форма решения — начать бе­гать—служит источником оптимизма. Это уже немало! Ну, а дальше идея такова. Те или иные пострадавшие в результате ишемии органы можно реабилитировать, ис­
пользовав единственный путь,— постепенно, последова­тельно наращивать их физические возможности. Да, да не щадить, а, наоборот, нагружать. Именно таким обрап зом в районе поражения создается благоприятная обста­новка для усиления коллатерального кровообращения, что улучшает ситуацию в самом патологическом очаге. Но еще раз подчеркну: спешка здесь неуместна—возвра­щение здоровья всегда долгий процесс. Любопытно еще и вот что — годы занятий направлены не только на борь­бу с болезнью. В результате, как показывают наблюде­ния, наступает подъем всех функций организма. Вот по­чему мы ведем работу в тесном контакте с Киевским нн-л ститутом геронтологии. Я думаю, у работы этой большое будущее... Кстати, принципы физических нагрузок, при­меняемые нами при ишемических болезнях, дают поло­жительные результаты (опять-таки в сочетании с клини­ческими средствами) и во многих других случаях. Все это позволяет отнести бег не только к профилактическим средствам, но и к лечебным...

Расставшись в тот вечер с Гончаренко, я еще много дней ходил под впечатлением встречи с ним. Но однаж­ды я сел за стол и попытался все разложить по полоч­кам: и теоретические посылки профессора Федорова, и размышления Маркова, и многолетние эксперименты Гончаренко. Я отчетливо увидел, ч,то никаких серьезных противоречий в стане моих собеседников нет. Более то­го, они отлично и разносторонне дополняют друг друга. Что же касается спора относительно права на существо­вание формулы «бег лечит», то он носит, скорее, камер­ный характер. Какое, собственно, дело тем, кто в силу каких-либо обстоятельств принимает решение заняться трусцой, до того: лечит бег или лишь создает благопри­ятные условия для борьбы организма с болезнями? Для бегающих важен конечный результат.