Глава 3. Впереди планеты всей






Глава 3. Впереди планеты всей

В 1981 г. СССР, подражая Западу, в добавле­ние к декретному часу ввел дополнительный од­ночасовой сдвиг стрелок часов на лето.

Интересно, что этой акции предшествовала дискуссия, затеянная двумя молодыми ленин­градскими специалистами в области электроэнер­гетики — К. Федоровым и Е. Гладилиным. Еще в 1977 г. в газете «Смена» (№ 81 от 8 апреля) они опубликовали статью «Переведем часы — сэко­номим деньги». Начав с утверждения о громад­ной экономии энергии в результате перехода в 1930 г. на декретное время и об удовольствии вставать с восходом Солнца, авторы доказывали, что экономия в год составит 31 млн рублей. Ни­кто не обратил тогда внимания на то, что годовая величина этой экономии, в расчете па одного жителя страны, при населении в 270 миллионов человек, составит всего 12 копеек. В ходе дискус­сии эту идею поддержало меньшинство участни­ков обсуждения, но «заинтересованным кругам» удалось в конце концов осуществить эту вредную для здоровья людей «идею», подключив к ее под­держке и Минздрав. Однако при совместном воз­действии па людей декретного часа и летнего сдвига стрелок часов начались массовые обраще­ния родителей малолетних детей, воспитателей детских учреждений, врачей, учителей к властям всех уровней и в средства массовой информации с просьбами «прекратить манипуляции со време­нем».

В результате решением Совета министров СССР круглогодичный декретный час был с 31 марта 1991 г. отменен на всей территории Со­ветского Союза. К сожалению, был оставлен в действии летний сдвиг стрелок часов на час впе­ред относительно поясного времени. Однако уже в октябре 1991 г. Верховный Совет Российской Федерации принял под давлением энергетиков («Аргументы и факты». 1991. № 42) решение о восстановлении декретного часа и сохранении при этом летнего сдвига стрелок часов на час впе­ред относительно декретного времени. Это реше­ние было утверждено президентским указом 19 января 1992 г. Правительства всех других Постсоветских республик не восстановили у себя этот декретный час, а три из них — Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан — став суверенными, перешли на поясное время как наиболее близкое Для них к природному ритму смены дня и ночи.

С 1996 г. мы, жители России, как и жители еще 11 постсоветских республик, стали сдвигать стрелки весной не на 6, а на 7 месяцев в году — из-за смещения перехода к зимнему (в России — к декретному, а в 11 постсоветских государст­вах — к поясному) времени с сентября на ок­тябрь. Это было сделано по рекомендации Евро­пейской Экономической Комиссии ООН (ЕЭК ООН), безропотно принятой тогдашним Прави­тельством РФ, без всякой оценки применимости этой рекомендации для нашей страны. А заду­маться было над чем...

Что думают медики?

Исследования физиологии, патологии, гигие­ны и психологии сна человека начаты были в Рос­сии уже упомянутой нами М. М. Манассеиной еще в конце XIX века и продолжились работами Б. Н. Бирман, опубликованными в 1925—1928 гг., М. П. Денисовой и Н. Л. Фигурина, опубликован­ными в 1926 г.; но особенно активизировались по­сле 1953 г., когда Н. Клейтманом, У. Дементом и Ю. Азерински в США были открыты быстрые движения глаз не только у детей, что было обнару­жено М. П. Денисовой и Н. Л. Фигуриным, но и у всех людей. У нас, в России, аспектами сна чело­века занимались затем И. Г. Карманова, Ф. И. Ко­маров, Н. А. Агаджанян, Б. С. Алякринский, Н. И. Моисеева, В. С. Роттенберг, В. Н. Ягодин- ский, В. А. Матюхин и другие исследователи.

Первым, кто попытался исследовать в России влияние опережения ритма смены дня и ночи на здоровье людей, был, насколько известно СПб-ко- митету, В. А. Доскин, опубликовавший результа­ты своей работы в статье «Гигиенический анализ различных режимных ситуаций в связи с новым порядком исчисления времени на территории Советского Союза» (журн. «Гигиена и санита­рия». 1981. № 10). Эта статья с тех пор являлась единственным аргументом чиновников от меди­цины в пользу сохранения в России летнего сдвига стрелок часов на час вперед относительно декретного времени, по которому СССР жил с 1930 до 1981 г.

Единичный эксперимент В. А. Доскина был проведен им с ограниченным кругом подростков- спортсменов (72 чел.) в возрасте от 11 до 17 лет в спортивном лагере, в течение всего трех дней. Целью эксперимента было определение влияния одночасового сдвига времени сна на функцио­нальное состояние организма подростков. Экспе­риментальный режим заключался в отходе ко сну на час раньше обычного (в 22 часа по декретному времени) и в более раннем подъеме, также на час раньше обычного (в 7.30). В. А. Доскин сделал вы­вод, что «адаптация к сдвигу суточного распоряд­ка дня на 1 час завершается через 1—2 дня, а при соответствующей подготовке проходит в более благоприятной форме и в самые короткие сроки».

На что здесь нельзя не обратить внимание? Эксперимент продолжался только трое суток и проводился без предварительного, в течение 5— 7 суток, измерения соответствующих физиологи­ческих параметров, что в целом уже не отвечало апробированной методике хронобиологических исследований. Не было проверки влияния транс­формации временной среды и на малолетних де­тей, чей растущий организм наиболее подвержен таким влияниям.

Выводы В. А. Доскина легли в основу введения с 1981 г. в СССР декретно-летнего времени, опе­режающего поясное летом на 2 часа. Этому спо­собствовали и продолжавшиеся односторонние публикации в газетах об огромной экономии электроэнергии за счет сдвига стрелок часов на лето — экономии в 30—40 млн рублей. Однако звучали и критические возражения ряда медиков и других специалистов — тех, кто заботился о здо­ровье детей. Например, известный геодезист про­фессор Л. Келль заметил, что «не все ведь можно мерить киловатт-часами, рублями» и что, кроме экономии электроэнергии, нужно учесть и другие факторы, например, производительность труда...

Надо сказать, что в своей более поздней, совме­стной с Н. Н. Куинджи, фундаментальной работе (Доскин В. А., Куинджи Н. Н. Биологические ритмы растущего организма. М., 1989). В. А. До­скин был более осмотрителен в выводах и заклю­чил, что «переход с „зимнего" на „летнее" время сопровождается десинхронозом функций орга­низма]. Процесс адаптации к новому времени в этих условиях удлиняется: основные параметры циркадианного ритма температуры тела, частоты сердечных сокращений, артериального давления и показателей умственной работоспособности нормализовывались лишь через 2 (две) недели после введения „летнего" времени».

Фундаментальные медицинские исследования влияния весеннего сдвига стрелок часов на здо­ровье и саму жизнь населения Сибири провели в 1994—2001 гг. специалисты Межрегиональной Ассоциации «Сибирское соглашение» (в эту ассоциацию входят 19 республик, краев, областей и автономных округов Российской Федерации) под руководством профессора В. И. Хаснулина. В результате было показано, что после весеннего перевода стрелок часов на час вперед:

   число несчастных случаев увеличивается через 5 дней после перевода стрелок часов, по сравнению с числом несчастных случаев в пред­шествующие 5 суток, на 11%, к 15-му дню —на . 29% и не приходит к исходному уровню даже на 20-е сутки;

число вызовов «скорой помощи» к гиперто­никам и лицам с сердечно-сосудистыми заболе­ваниями возрастает на 12%;

количество самоубийств возрастает в пер­вые 5 дней на 66%;

смертность от инфаркта миокарда в первую пятидневку растет на 75%, тогда как от других причин — на 12%;

показатели психоэмоционального напряже­ния у здоровых лиц вырастают на 18%, а у лиц с патологией — в 7,5 раз;

показатели конфликтности возрастают в 2,5 раза.

Клинические данные по Сибири свидетельст­вуют о стресс-реакциях на «смену времени» и у вполне здоровых людей: появляются головные боли, скачки артериального давления, ухудшает­ся аппетит, нарушается пульс, возникают бессон­ница и признаки ишемии миокарда, снижаются работоспособность, иммунная защита организма, появляются эндокринные сдвиги. Восстановле­ние показателей функционирования организма до исходных значений отмечается у тех же здоро­вых людей спустя лишь 2—3 недели после пере­хода на декретно-летнее время.

Отмечено также, что обратный, осенний пере­вод стрелок часов при переходе на декретное, зимнее время тоже является стрессирующим элементом нашей жизни: число вызовов «скорой помощи» по поводу несчастных случаев увели­чивается в первую пятидневку на 8%, а вызовы по поводу внезапных заболеваний возрастают на 19% (Материалы о целесообразности, 2001).

Ученые Сибири в своем обращении в январе 1999 г. в Государственную Думу РФ писали: «Ре­гулярные переводы часовых стрелок способству­ют возникновению синдрома хронической устало­сти, увеличивают риск возникновения аварийных ситуаций в авиации, на железнодорожном и авто­мобильном транспорте, на производстве, обостря­ют хронические заболевания».

А какова же реакция на смещение времени простых жителей нашей страны?

Что думаем мы?

По данным анкетного опроса населения, про­веденного Новосибирским областным центром медицинской профилактики, выраженные нега­тивные реакции на смену времени (особенно на «летнее») наблюдаются у 58% населения. 24% опрошенных были не очень уверены во влиянии на них перевода стрелок часов. И лишь 20% из опрошенных посчитали, что лично на них пере­вод стрелок не действует.. Хотя большинство из опрошенных отмечали неблагоприятное влияние перехода на «зимнее» и «летнее» время на своих детей и внуков.

СПб-комитет в 1998 г. также провел анкетный опрос населения России. Его итог: 68% женщин и 50% мужчин из 357 респондентов отметили нега­тивное влияние нынешней системы исчисления времени на их семьи, родственников и соседей. 61% всех респондентов-женщин и 44% мужчин настаивали на возврате к поясному времени, а против этого были только 28% женщин и 40% мужчин. В том же году аналогичный опрос насе­ления провел и Госсанэпиднадзор Минздрава России совместно с федеральным НИИ меди­цинских проблем формирования здоровья. Толь­ко в июле 1999 г. Госсанэпиднадзор сообщил СПб-комитету, что перевод стрелок часов на лет­нее время «негативно сказывается на здоровье взрослых, особенно — женщин, а также на здо­ровье детей». Им было получено 1306 анкет, в том числе 985 от частных лиц. В ответе Госсан­эпиднадзору от Российской Академии медицин­ских наук, специалистам которой, в отличие от СПб-комитета, итоги опроса были высланы пол­ностью, было сказано, что «проведенный опрос представляет только субъективное отношение населения к данной проблеме, однако не учиты­вать эти результаты и их значимость с социаль­ных позиций было бы неправильным», и нужны «широкие научно-практические исследования проблемы приспособления человека к переходу на новое время при условии заключения дого­вора (выделено мною.— В. А.) о целевом финан­сировании указанных работ». Таким образом, мнения людей объявлены субъективными, а мнения чиновников — объективными. Нельзя не заметить, что перед введением в 1981 г. летнего сдвига стрелок часов на час вперед относительно круглогодичного декретного часа никаких «ши­роких научно-практических исследований» в стране не проводилось. Кроме частного и не от­вечающего требованиям науки трехдневного эксперимента В. А. Доскина, оправданием тог­дашних чиновников РАМН и Минздрава был пример Западной Европы и США, правительст­ва которых, как и правительство Великобрита­нии в 1916 г., руководствовались не интересами наиболее незащищенных слоев населения (рабо­чих, их детей, фермеров и других трудящихся, начинающих работу в 7—8, а не в 10—11 часов, как власть имущие), а .интересами энергетиче­ских компаний.

Еще в 1990 г. рабочий А. Б. Букатин писал в газету «Смена» (№ 226 от 29.09.1990): «...Труд мой физически тяжелый. Как только объявляет­ся о переносе времени, начинается ужасно труд­ная жизнь, главное — неинтересная, непродук­тивная. Я постоянно не высыпаюсь, так как встаю обычно в 7 часов утра, а получается — в 6 часов. Прихожу в чувство только к середине дня. Чиновники из Москвы, из Кремля, начи­нают работать не в 7 часов утра, как мы. Им не­понятно, как тяжело проснуться в 5 часов утра. Помогите, чтобы это идиотство больше не повто­рялось. Второй час тоже должны нам вернуть... Я написал сурово, но справедливо. Очень уж на­болело. И так тяжело жить, а правительство еще больше ухудшает нашу жизнь... Природу челове­ка нельзя обмануть. ТАК ЗАЧЕМ ТОГДА ЭТО ДЕЛАТЬ?»

В конце 1999 г. СПб-комитет получил письма 639 граждан России, 635 из которых оценили нынешнюю российскую СИВ как вредную для здоровья и опасную для жизни людей систему опережения поясного времени и потребовали быстрейшего возврата к поясному времени.

Врач-педиатр с 30-летним стажем Г. А. Сере- денко написала нам: «Дети особенно болезненно реагируют на сломанные жизненно важные при­родные механизмы. После перевода стрелок по весне в ближайшие 6 недель у 97% детей наруша­ются сон и поведение. У многих отмечается от­сутствие аппетита без видимых причин, повыша­ется общая заболеваемость (вегетососудистая патология, гастриты, респираторная аллергия, ОРЗ, бронхиты). У части детей появляются ост­рые неврозы адаптационного периода, впервые выявленные нервные тики, мигренеподобные го­ловные боли. У школьников и подростков резко усиливаются неуверенность, депрессия, агрес­сия, снижается жизненный тонус, ухудшается успеваемость... Прогноз продолжительности жизни подрастающего поколения крайне не­утешительный... Необходимо безотлагательно поставить время на свое законное место и тем са­мым закончить бездумный эксперимент над на­родом... Сидя в высоких креслах, не посягайте хотя бы на функции Бога!»

21 житель села Мачеха Киквидзевского райо­на Волгоградской области написали СПб-коми- тету: «...Синдром хронической усталости по­вальный, а дети психами сделались с этим временем».

В. Г. Белова из г. Мурманска от имени двадца­ти одной семьи требует: «Мы живем на Севере. У нас 45 дней — полярная ночь, с конца ноября до 10 января. И нам перевод стрелок часов еще больше ухудшает состояние здоровья. Научно объяснить не можем, но перевод — пагубен. Надо беречь здоровье людей, ведь жизнь одна, и не по­зволяйте экспериментов таких глупых и жесто­ких».

А вот комментарий:


«Весной и осенью происходит сезонная пере­стройка физиологических процессов у всего жи­вого, включая ритмы активности человека. С этим связаны сезонные обострения многих хронических заболеваний. И на таком фоне сдвиг времени — дополнительный фактор стрес­са, усугубляющий действие остальных. Особен­но неблагоприятен он для стариков, детей, боль­ных, да и многие здоровые люди испытывают дискомфорт 2—3 недели после него... В сельском хозяйстве от „летнего" времени также мало про­ку: ведь у животных вырабатывается рефлекс на время кормления и дойки. И ломать его нельзя, иначе снижаются привесы и надои» (Шуми­лов В. Генетические дефекты «летнего» времени // Трибуна НТР. 1990. № 7—8). В отдаленной же перспективе, по мнению академика В. П. Казна- чеева, дело может обернуться непоправимой бе­дой, так как весенне-осенние сдвиги стрелок ча­сов могут привести к нарушению механизмов го- меостаза и, в конечном счете, к размыванию на­следственных структур.

Исследования показали, что практически все «цивилизованные» болезни являются, в конеч­ном счете, следствием нарушений природных ритмов жизни, обусловленных сменой дня и но­чи. Хрономедики трактуют сердечные заболева­ния, психосоматические нарушения, депрессию, избыточный вес, неправильный обмен веществ, эпилепсию или рак как динамические системные нарушения, потому что все функции и системы организма изменяются и движутся по определен­ным ритмам.

Еще более вреден для здоровья людей и эко­номики России декретный час. Он вызывает уже круглогодичный разлад с Природой.

Читателю, наверное, небезынтересно будет уз­нать позицию Государственной Думы России, Правительства страны и ее научной элиты по проблеме согласования социального ритма жиз­ни в стране с ритмом смены дня и ночи.

Что думает Дума?


По инициативе Управления здравоохранения Межрегиональной Ассоциации «Сибирское со­глашение», руководимого в 1999—2000 гг. про­фессором В. И. Хаснулиным, 23 сентября 1999 г. в Государственной Думе РФ были проведены первые парламентские слушания на тему «Про­блемы здоровья населения в связи с применени­ем „летнего" и „декретного" времени в Россий­ской Федерации». Участники слушаний призна­ли, несмотря на сопротивление Минздрава РФ и Госстандарта, что проблема системы исчисления времени является составной частью общей де­мографической проблемы в стране и рекомендо­вали Правительству РФ перейти к жизни по по­ясному времени, с оптимальным режимом труда и отдыха граждан, близким к условиям солнеч­ной освещенности.

Комитет по охране здоровья и спорту Государ­ственной Думы разослал эти рекомендации субъ­ектам Федерации и получил отзывы от 20 субъ­ектов.

Председатель Комитета Н. Ф. Герасименко представил в Правительство законопроект о пе­реходе к поясному времени. Но этот проект не содержал разграничения полномочий федераль­ных и региональных органов власти, как это при­нято во многих федеральных законах. Ведущие члены Межведомственной Комиссии по време­ни и эталонным частотам при Госстандарте (МКВЭЧ), консультирующие Правительство РФ по СИВ, ввели, как полагал СПб-комитет, Правительство в заблуждение, и последнее отка­залось принять нужное решение.

Об этом СПб-комитету удалось узнать после парламентских слушаний 30 мая 2000 г. Эти слу­шания проводились на тему «О демографиче­ской ситуации в России и мерах Правительства РФ по ее оптимизации». Поскольку в проекте Рекомендаций слушаний ни слова не было о про­блеме СИВ как составной части демографиче­ской проблемы, СПб-комитет подал письменные предложения в проект Рекомендаций. Однако председатель Комитета по охране здоровья д. ф. Герасименко не включил эти предложения з рекомендации слушаний.

Очередные слушания на тему «О здоровом об­разе жизни в Российской Федерации» были про­ведены 23 октября 2001 г.— без приглашения СПб-комитета, в нарушение федерального зако­на «Об общественных объединениях». Лишь из СМИ удалось узнать, что и на этих слушаниях проблема СИВ в России замалчивалась. И толь­ко в мае 2002 г. председатель СПб-комитета был приглашен в рабочую группу по подготовке к об­суждению в Думе законопроекта «О переходе Российской Федерации к поясному времени».

Этот законопроект был внесен в декабре 2001 г. Думой Томской области. Заседания рабо­чей группы, которых было два, свелись к попыт­ке, со стороны Комитета Думы, «споловинить» законопроект, отменив либо декретный час, либо летнее время, на что представитель Томской Ду­мы согласилась, ибо Томская область с 1 мая 2000 г. стала жить без декретного часа, но предсе­датель СПб-комитета в интересах жителей всей России не пошел на это.

Здесь самое время обратиться к интересному опыту некоторых регионов России. Читатель, на­верное, заметил упоминание о том, что Томская область с мая 2000 г. стала жить без декретного часа. И даже не этот регион стал здесь первым.

Первой среди субъектов Федерации, отменив­ших, по сути, декретный час, стала Сахалинская область. Счет времени в ней опережал летом Международную систему часовых поясов на 2 ча­са, что было вредно для экономики Сахалина, за­висящей от Японии, расположенной в том же по­ясе международной системы часовых поясов, но живущей по поясному времени. С разрешения Правительства РФ Сахалинская область с 1997 г. живет по хабаровскому времени. И как же это сказалось на здоровье жителей Сахалина? По данным врача-эндокринолога П. М. Алборова (инициатора этого перехода), доложенным им же на парламентских слушаниях 23 сентября 1999 г. в Государственной Думе РФ, во-первых, дети стали физически активнее и спокойнее психо­эмоционально, и, во-вторых, улучшилось здо­ровье девушек, у которых нарушения менстру­ального цикла уменьшились вдвое.

Пример Сахалинской области не остался еди­ничным. С того времени и жители Новосибир­ской, Томской и некоторых других областей из­бавились от гнета декретного времени. Однако Госстандарт не торопится информировать об этом жителей остальных регионов России.

Обсуждение проекта Томской Думы было на­значено на 19 марта 2003 г. Представители СПб- комитета на это обсуждение допущены не были. Но примечательно в позиции руководителей это­го профильного Комитета Думы, что, выступая 16 марта 2003 г. на телевидении в программе «Реформа здравоохранения. Будем ли мы здоро­вы?», ни один из присутствовавших членов этого Комитета (ни Н. Ф. Герасименко, ни его замести­тели Т. В. Яковлева, М. Р. Рокицкий и Н. Дап- хес) ни словом не обмолвился о предстоящем че­рез три дня обсуждении законопроекта томичей.

Как известно из стенограммы обсуждения томского проекта, он был отклонен при таком соотношении голосов: за проект — 124 депутата, против — 14. На обсуждении и голосовании не присутствовали, по неизвестным СПб-комитету причинам, три фракции: КПРФ, АПГ и ЛДПР (всего 138 депутатов, автоматически зачислен­ных в число воздержавшихся). Призывы ряда депутатов подождать с голосованием до обеда, когда вернутся депутаты упомянутых фракций, не были приняты во внимание, и закон, который «мариновался» в Думе более года, был провален.

Но такой результат был предсказан и самим председателем Комитета по охране здоровья и спорту Н. Ф. Герасименко еще в январе 2003 г. в его интервью газете «Аргументы и Факты» (см. № 5, 2003 г., с. 13 — статью «Зачем нам „летнее" время»): «Николай Герасименко... полагает, что, несмотря на всю очевидность несостоятельности ныне существующей системы перевода часов, за­кон об отмене „летнего" времени может быть не принят. Федеральный закон — это уже большая политика, большие деньги энергетиков и фарма­цевтического бизнеса». Примечательно, что в на­звании статьи не говорится об отмене, кроме лет­него времени, и круглогодичного декретного часа.

И в процессе обсуждения проекта закона Н. Ф. Герасименко просил отменить хотя бы лет­нее время, как бы забыв о том, что 67 субъектов Федерации (из 88), т. е. три четверти регионов России, одобрили законопроект Томской Думы, предусматривавший отмену и декретного, и лет­него времени.

Из стенограммы обсуждения видно, во-пер­вых, что за истекшие четыре года ничего не изме- пилось в зале заседаний Думы: как не было ни проектора, ни даже классной доски, так и оста- лось, хотя в приемных руководителей фракций и комитетов Думы налицо огромные телеэкраны. По-прежнему депутаты и приглашенные на засе­дание получают материалы обсуждения за 3- 5 минут до его начала и, разумеется, далеко не всегда успевают вникнуть в обсуждаемую про­блему. Поневоле задаешься вопросом: почему бы перед обсуждением сложного вопроса не заслу­шивать информацию специалистов? Неужели депутаты должны быть лишены права внима­тельно самим разобраться в проблеме, а не пола­гаться только на мнение руководства профиль­ного Комитета или Правительства?

Отклонение законопроекта Томской област­ной Думы — акт неуважения к избирателям, а также ученым Российской Академии медицин­ских наук, подавляющее большинство которых 14 июня 2001 г. на совместном заседании Бюро Отделения профилактической медицины, Отде­ления медико-биологических наук, Отделения клинической медицины и Президиума Сибирско­го отделения РАМН отметило, что «Фундамен­тальные медико-биологические данные по про­блеме биологических ритмов и многочисленные отзывы населения различных регионов России свидетельствуют о необходимости безусловного незамедлительного перехода на поясное исчисле­ние времени по часовым поясам РФ». На основа­нии протокола № 8/5/5 этого заседания Прези­дент Российской академии медицинских наук В. И. Покровский обратился 9 апреля 2002 г. к Н. Ф. Герасименко с положительной в целом оценкой томского проекта закона «О переходе российской Федерации к поясному времени». Однако при обсуждении в Думе этого проекта ft. Ф. Герасименко даже не упомянул о позиции Президента РАМН.

Проблема хроноцида, фактически осуществля­емого Правительством России, видимо, не очень интересует руководство РАН. Именно руководст­во РАН в течение шести лет, с февраля 1998 г., с первого обращения к нему СПб-комитета, ни ра­зу не провело комплексного исследования хроно- биологических, медицинских, экономических и статистических данных ученых Новосибирска, Томска, СПб-комитета и зарубежных ученых. Оно препоручало оценку предложений по обеспе­чению согласования социального ритма жизни населения России с природным ритмом смены дня и ночи случайным, «узким» специалистам, ангажированным для отклонения всего нового, отличающегося от позиции Правительства, даю­щим свою, индивидуальную, оценку без комплек­сного подхода к проблеме.

11 ноября 2003 г. в Москве экспертами ООН был представлен доклад «О развитии человече­ского потенциала в Российской Федерации», вы­полненный в рамках Программы развития ООН. В докладе «содержится не только прогноз небла­гоприятного демографического развития страны, но и дается резкая оценка неспособности россий­ской науки повлиять па высокую смертность на­селения» (Народ вымирает не по науке // Изве­стия. № 210 от 15.11.2003).

«По данным экспертов ООН, российское на­селение действительно умирает с большей скоро­стью и в более ранних возрастах, чем во всех раз­витых странах... и современное состояние, и история российской смертности не позволяют рассчитывать на то, что проблема чрезвычайно высокой смертности разрешится спонтанно, без введения системы специальных мер, а лишь только за счет повышения уровня жизни и роста качества и доступности медицинской помо­щи»,— так говорится в докладе. Далее авторы дают строгую оценку позиции нашей науки: «Анализ показывает, что российская наука не располагает обоснованными предложениями о стратегии и тактике ускоренного снижения смерт­ности».

16—18 декабря 2003 г. состоялась совместная сессия РАН и РАМН, тема которой была заявле­на как «Наука — здоровью человека».

Наше Открытое письмо Президенту РАН, на­печатанное в газете «Русский вестник» (№ 6, 2003 г.), пришло в Президиум РАН только в кон­це ноября, а потому, узнав о совместной сессии РАН и РАМН, СПб-комитет, ознакомившись с процитированными мнениями экспертов ООН и зная, что еще в 1996 г. зарубежная печать отмеча­ла более высокий уровень смертности в России, нежели в других государствах СНГ и Балтии, ви­дел некоторые причины сверхсмертности у нас и обратился к Президентам РАН и РАМН с прось­бой предоставить нашему комитету 15 минут для сообщения нашей точки зрения. Ответом было молчание. И тогда 15 декабря, перед началом сессии, мы факсограммой отправили свои пред­ложения как в констатирующую, так и в поста­новляющую части Решения совместной сессии. Однако ни официальные материалы совместной сессии РАН и РАМН, помещенные в «Вестнике РАН» (№ 5, 2004 г.), ни официальный ответ От­деления биологических наук РАН, полученный нашим комитетом в мае 2004 г., так и не дали от­вета на поставленные экспертами ООН вопросы к нашей научной элите.

Но, может быть, спросит кто-то, ситуация не так уж и страшна? Обратимся к данным россий­ской статистики.

Без времени ушедшие...

Во время парламентских слушаний в сентяб­ре 1999 г. СПб-комитет получил данные Госком­стата РФ о помесячном количестве умерших в России за 1980—1998 гг. Ответственный секре­тарь СПб-комитета Т. М. Сырченко вывела дан­ные Госкомстата на компьютер и обнаружила «всплески» смертности, близкие по времени к весенним переводам стрелок часов. После этого были построены графики смертности за 1980 и 1981, а также за 1991 и 1992 гг., в которые изме­нялась российская СИВ. Используя эти данные, удалось выявить влияние действующей в стране СИВ на смертность населения (см. рис. 2).

Приведу предварительно выписку из таблицы смертности (см. табл. 2) за те периоды 1980 и 1981, 1991 и 1992 гг., для которых удалось отде­лить влияние СИВ от влияния других социаль­но-экономических факторов. В таблице 2 приве­дены также данные за 1994 г.— год наибольшей годовой и среднемесячной смертности в стране (до 1999 г., разумеется).

Таблица 2

Количество умерших в Российской Федерации за апрель-ноябрь 1980-1981, 1991-1992 и 1994 годов по месяцам (в тысячах)

Месяц

Апрель

 

 

Май

Июнь

Июль

Год

 

 

 

 

 

 

1980

125,4

i

.. !

128,7

121,8

122,0

1981 |

! 125,1

J

 

129,1

131,9

"Т28,7~~

1991

146~9

i

 

146,7

136J6

149,1

1992

[ 140^7

1

 

146j" ~

149,7

147^0

1994

182,6~~

"1

Г'

200,8

190,6

"T83J"

Месяц

Август

I

1

Г" 1

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Год

i

 

 

 

 

 

1980 i 112,2

__  ____ i ______

 

 

118,3

125,8

Tl 9^9

1981

120,7

 

 

121,7

123,7

122,3

1991

" 132,3

 

 

132,6

137,2

135^9

1992

143,4

 

 

148,2

157,6

152,7

1994

19179 "

!

 

L _

""188,2 ~

189,4

190,4

 

Из рис. 2 и табл. 2 видно, что введение в 1981 г. декретно-летнего времени сверх кругло­годичного декретного, по которому мы жили до этого (см. сплошную ломаную линию «1981» и пунктирную линию «1980»), привело в июне- сентябре 1981 г. к увеличению количества умер­ших на 28,7 тысячи. Это дополнительное, вы

званное введением декретно-летнего времени, увеличение числа смертей характеризуется на рис. 2 областью «А» и составляет 5,7% от общей смертности за июнь—сентябрь 1981 г. Сдвиг обла­сти «А» относительно времени перевода весной стрелок часов объясняется явлением гистерези­са — запаздыванием реакции здоровья граждан страны на весенний сдвиг стрелок часов.

Обнаружив практическую параллельность графиков смертности за апрель-июль 1992 и 1981 гг. и сместив график смертности за апрель- июль 1981 г. параллельно вверх до совпадения с графиком смертности за 1992 г., видим, что отме­на с 31 марта 1991 г. декретного часа в России снизила количество смертей в августе-ноябре на 32,1 тысячи (по данным таблицы смертности), что составляет 5,6% по отношению к приведенно­му уровню смертности за тот же период 1991 г. Таким образом, отмена декретного часа привела в России к снижению смертности в 1991 г. на 5,6% (см. область «Б» на рис. 2).

Возврат в январе 1992 г. к нынешней СИВ с ее круглогодичным декретным часом и декретно- летним временем вызвал суммарное воздействие на уровень смертности этих двух составляющих СИВ: если возврат декретного часа равносилен росту числа смертей на 5,6%, а введение декретно- летнего времени вызвало увеличение смертности на 5,7%, то суммарное воздействие нынешней СИВ в России на смертность в четыре летнеосен- них месяца следует оценить суммой 5,7 и 5,6%, т. е. в 11,3%.

Поскольку средняя смертность за те же ав­густ-ноябрь в течение семи лет, с 1992 по 1998 г.

включительно, равна 660 тысячам, то суммарное вредное воздействие нынешней СИВ на смерт­ность населения России, оцениваемое в 11,3%, приводит к ежегодной преждевременной смерти, вызываемой опережением поясного времени зи­мой на час, а летом — на два, только за лето и осень до 74 тысяч человек.

Эти результаты свидетельствуют уже не просто о вреде действующей СИВ для здоровья людей. И недаром пишет нам И. Г. Стрельцов: «...Масса людей умирает из-за опухоли мозга. И это все ра­ди 6 рублей? Категорически требую восстановить жизнь россиян по естественному солнечному вре­мени!»

А вот письмо О. А. Платоновой из Краснояр­ска: «Идет резкое вымирание трудоспособного населения... За период смещения поясного време­ни мой организм, по медицинским показаниям, состарился вдвое. Мне еще нет 50 лет, а дорабо­тать до пенсии мне физически не представляется возможным. К 50 годам наша российская женщи­на подходит глубокой старухой, не способной к трудовой активности. А многие и до 50 лет не до­живают... Россияне, как подопытные кролики, а Россия — всемирная экспериментальная лабора­тория по всем направлениям биологического вы­живания человека. Это ясно даже самому просто­му россиянину... И от бессилия защитить себя, свое право жить в унисон с законами природы становится еще больнее...»

Е. Фоменко, житель г. Донецка Ростовской области, пишет СПб-комитету: «Кто-нибудь под­считывал, сколько вреда людям от перевода стре­лок часов? Сколько людей ушло в мир иной, сер­дца которых не выдерживали этих переводов... Кого в нашем городе ни спрашивали, все против переводов».

Примечательно и письмо О. С. Воркун, матери пятерых детей, в редакцию «Комсомольской прав­ды» (отклик на статью Т. В. Максимовой «На заре вы меня не будите», напечатанную 19 марта 1997 г.). О. С. Воркун писала: «...Иду в храм, что­бы креститься вместе с младшим сыном и внуком. Первым делом попрошу у Господа здоровья хоть чуть-чуть себе и детям; вторым — попрошу пока­рать того, кто придумал „летнее время"... Как мож­но желать добра человеку, который мне полгода (с прошлого года — семь месяцев, потому что осенью „зимнее время" включили на месяц позже) пре­вращает в нервотрепку: постоянное недосыпание детей, капризы, рев! Кто тащил сонных детей в са­дик, когда они спят на ходу, а ножки у них запле­таются,— тот меня поймет... Дети утром идут в школу голодные, потому что запихнуть в них за­втрак в такую рань нет никакой возможности... Наши соседи японцы (О. С. Боркун — жительни­ца Приморья.— В. А.) прекрасно живут и без „лет­него времени", потому что у них здоровье нации — превыше всего, а нас давят и будут давить, если мы не поднимем голову... Я согласна платить за те 182 килоВатт-часа (7 чел. х 26 кВт-час.,— В. А.), которые приходятся па мою семью... чтобы спасти здоровье детей».

Уважаемая Ольга Степановна! СПб-комитет доказал, что утверждения Госстандарта и Прави­тельства РФ об экономии электроэнергии за счет жизни по времени, опережающему поясное, не­состоятельны, и Вам после перехода на поясное время никому платить не надо. Потери валового внутреннего продукта (ВВП) России из-за жиз­ни по ложному времени в десятки раз больше ми­фической «экономии» электроэнергии, и этот во­прос мы подробно рассмотрим ниже.

Практикующие врачи, наблюдающие годами за своими пациентами, пишут не менее катего­рично.

Т. Евменова, заведующая отделением эндокрин­ной хирургии, доцент кафедры хирургических бо­лезней Кемеровской медицинской академии: «Стрелки биологических часов, заложенных внут­ри нас, невозможно перевести по приказу, требует­ся время для адаптации, которое растягивается на недели. Конечно, в конце концов человек приспо­сабливается к новому временному ритму, но пла-. тит за это стрессами... Экономия — мифическая, вред здоровью — реальный!»

Т. А. Фокина, г. Омск: «Как врач-лечебник, требую оставить Время и Природу в покое на благо людям. Работая участковым терапевтом, в большинстве случаев от своих пациентов, как молодых, так и пожилых, часто выслушивала жа­лобы на ухудшение здоровья после перевода вре­мени — головные боли, снижение работоспособ­ности, внимания, неприятные ощущения в работе сердца, сонливость днем, трудное засыпа­ние ночью. Я не говорю об обострении заболева­ний сердечно-сосудистой, эндокринной систем, это уже само собой ясно. У молодых людей чаще возникают депрессии, да и смертность в это вре­мя увеличивается».

Разумеется, в резком ухудшении здоровья де­тей повинны шоковые экономические реформы 90-х годов. Это видно, например, из того, что «в начале 90-х лишь 10% выпускников школ были относительно здоровыми» (Баранов А., акаде­мик РАМН. Россия без будущего // Аргументы и факты. 1995. № 49), а «в конце 90-х всего от 4 до 10% составляли дети, рождающиеся здоро­выми» (Таболин В., академик РАМН. Дети кон­ца XX века: патология стала нормой // Меди­цинская газета. № 94 от 03.12.1999). Однако свое негативное воздействие на здоровье детей оказала и жизнь по ложному времени, особенно с 1981 г., после введения декретно-летнего вре­мени. Свою отрицательную роль сыграло и по­стоянное, в течение года, время начала их учебы. Вот почему «наиболее нездоровыми являются дети и подростки Северо-Запада страны, где хронические заболевания отмечены у 71% об­следованных детей и подростков, тогда как сред­нее число по России таких лиц составляет 54%» (Боброва Т. Почетное 60-е место. // Морская га­зета. 27.09.2002).

На этом фоне вызывает удивление сопротивле­ние чиновников от здравоохранения и образова­ния медицинскому просвещению населения и в первую очередь — ознакомлению студентов меди­цинских академий и институтов с условиями нор­мального ночного сна людей и с особенностями сна детей и подростков. В результате даже медики- чиновники не знают, что «одночасовой временной сдвиг является предельно допустимой величиной, к которой растущий организм способен адаптиро­ваться» (Доскин В. А., Куинджи Н. Н., 1989), и уверяют своих оппонентов, что детский организм адаптируется и к четырехчасовым сдвигам стрелок часов. Так утверждал, в частности, главный тера­певт Санкт-Петербурга В. И. Симаненков на радио «Свобода» 5 ноября 2004 г. Это утверждение — не вина профессора В. И. Симаненкова, а его беда, ре­зультат того, что на всех ступенях его образования он, как, очевидно, и большинство врачей, практи­чески не связанных с детьми, не был ознакомлен с основами сомнологии, с вопросами теории и прак­тики цикла «бодрствование—сон» человека. Сле­дует заметить, что даже те, кто не видит негатив­ных последствий пробуждения детей и подростков до восхода Солнца, советуют (как наши ученые, так и зарубежные), не изменяя время пробужде­ния детей, начинать занятия в школах позже, как минимум, на час — путем договоренностей родите­лей с директорами школ.

В целом же все это говорит о непонимании не­обходимости решения проблем обеспечения нор­мального ночного сна на федеральном (что было бы наиболее верно) уровне или, в крайнем слу­чае, на уровне региональном.