Глава 2. Жизнь во времени и вне...






 

Глава 2. Жизнь во времени и вне...

Считаем часы по-разному

Социальный ритм жизни по времени в любой стране определяется системой исчисления (счета) времени (СИВ), устанавливаемой правительст­вом данной страны, а также принятыми на конк­ретном предприятии, в учреждении, организации, фирме, учебном заведении временем начала рабо­чего (учебного) дня и его продолжительностью.

На земном шаре в настоящее время применя­ются следующие СИВ:

местное (среднее солнечное) время;

поясное время международной системы ча­совых поясов;

время среднего меридиана страны (разно­видность поясного времени);

евроамериканская СИВ;

круглогодичное декретное время;

российская СИВ;

особые системы счета времени (китайская и иранская).

Происхождение поясного, евроамериканско- го, декретного и российского счета времени свя­зано с истинными солнечными сутками, которые обусловлены вращением Земли вокруг своей оси и ее движением по орбите в течение года вокруг Солнца, а также со средними солнечны­ми сутками.

Истинные солнечные сутки — это промежу­ток времени между двумя последовательными прохождениями центра Солнца через полуден­ную или полуночную часть плоскости меридиана наблюдателя. Продолжительность истинных солнечных суток в течение года неодинакова из- за неравномерного движения Земли вокруг Солн­ца по эллиптической орбите и наклона этой ор­биты к плоскости небесного экватора. Поэтому в практической жизни за основную единицу изме­рения времени принимают средние солнечные сутки.

Средние солнечные сутки. При определении продолжительности средних солнечных суток вместо центра истинного Солнца используют во­ображаемую точку, которая равномерно переме­щается по небесному экватору, совершая полный оборот в течение года. Эту воображаемую точку называют средним Солнцем. За средние солнеч­ные сутки принимают промежуток времени меж­ду двумя последовательными нижними кульми­нациями среднего Солнца. Длительность средних солнечных суток всегда одинакова и равна 24-м средним часам, составляя приблизительно 1/365, 24-ю часть года. Средние сутки могут наступать раньше или позже истинных, а наибольшая разни­ца между истинным и средним временем достига­ет в течение года 16 минут.

Местное и всемирное время. Среднее солнеч­ное время имеет свое собственное значение для каждого меридиана на Земле, и потому его назы­вают местным средним временем.

Для любой точки одного и того же меридиана местное время одно и то же, но на других мериди­анах Земли оно другое: на меридиане к востоку от начального местное среднее время больше, чем на начальном меридиане, а на меридиане к западу от начального среднее местное время меньше (в один и тот же физический момент), чем на начальном меридиане,— на величину, со­ответствующую разности долгот этих меридиа­нов. По международному соглашению за началь­ный меридиан для счета географических долгот и счета времени на Земле принят меридиан Грин­вичской обсерватории, а местное среднее время этого меридиана (гринвичское время), отсчиты­ваемое от полуночи, называется всемирным вре­менем. По местному (среднему солнечному) вре­мени сейчас живет население Гренландии.

Местное среднее время неудобно для совре­менной жизни с быстрыми перемещениями лю­дей по Земле: при каждом передвижении от на­чального меридиана пришлось бы переводить стрелки часов. Поэтому на Всемирной Вашинг­тонской конференции 1884 г. и было рекомендо­вано к применению поясное время — общее для всей территории каждого из 24 (по числу часов в сутках) часовых поясов время. Каждый из этих поясов, на которые была разделена поверхность Земли, простирается по долготе на 15°, а по вре­мени — на один час. Нулевой пояс — гринвич­ский. Внутри каждого пояса используется время его центрального (среднего) меридиана (для ну­левого пояса таким является Гринвичский мери­диан).

Границы поясов проведены либо по меридиа­нам, кратным 7,5°, либо по государственным или административным границам, либо по естествен­ным рубежам — рекам, горным хребтам. Поясное время отличается от всемирного на целое число часов, равное номеру пояса, что удобно для пере­хода от поясного к всемирному времени и наобо­рот.

По поясному времени международной систе­мы часовых поясов в настоящее время живет на­селение 123 стран, в том числе Япония, Южная Корея, КНДР, Пакистан, Таджикистан, Туркме­нистан, Узбекистан, Казахстан, т. е. население 60% стран мира (из 205).

По времени среднего меридиана страны живет население 14 стран, т. е. 6,8% стран мира. Таким образом, по поясному времени и близкому к не­му времени среднего меридиана страны живет 137 стран, т. е. 66,8% — две трети стран мира.

По евроамериканской СИВ, при которой в зимнее полугодие население живет по поясному времени, а на лето стрелки часов сдвигаются на час вперед (для «экономии электроэнергии на освещении жилищ и работах мест» и для «расши­рения границ бодрствования» за счет пробужде­ния людей до восхода Солнца) живет население 44 стран — жители 21,5% стран мира, в том числе большинство государств Западной Европы, США, Канада, Мексика, а также Армения, Бела­русь, Украина, Азербайджан, Молдова, Латвия, Литва, Эстония.

По круглогодичному декретному времени, опе­режающему поясное на один час весь год, живет 14 из 205 стран — 6,8% стран мира, в том числе Алжир, Гвинея, Монголия, Малайзия, Сингапур.

Российская СИВ является сочетанием круг­логодичного декретного времени и летнего сдви­га стрелок часов еще на час вперед, а также сме­щения перехода от летнего времени к зимнему на месяц вперед — с сентября на октябрь. Это сме­щение, рекомендованное Европейской Экономи­ческой Комиссией ООН, практикуется и в стра­нах с евроамериканской СИВ.

По российской СИВ живут всего 9 государств мира: Российская Федерация, Франция, Бель­гия, Нидерланды, Люксембург, Испания, Андор­ра, а в Новом Свете — Аргентина и Чили, т. е. по российской СИВ живет всего 4,4% стран мира.

Своя система исчисления времени имеется j Китая, простирающегося на пять часовых поя­сов. В настоящее время население северо-восто­ка, востока и юго-востока страны — наиболее на­селенных и промышленных районов КНР, живет по времени 8-го восточного часового пояса. За­падная малонаселенная провинция Синьцзяг живет по времени 6-го восточного пояса. Вс> КНР летом начинает работу на один час раньше чем зимой.

Население Ирана зимой живет по времеш среднего меридиана страны, а летом сдвигает стрелки на час вперед.

Таким образом, в наибольшем согласии с рит­мом смены дня и ночи, к которому организм че­ловека приспособился за миллионы лет эволю­ции, живет население двух третей стран мира, где применяется либо поясное время, либо время среднего меридиана страны.

Очевидно, что в наибольшем разладе с Приро­дой по времени находятся страны, где применя­ется российская СИВ (9 стран). Еще 58 госу­дарств мира (28,3%) живут в одночасовом разладе с поясным временем. Это — страны с ев­роамериканской СИВ и страны с круглогодич­ным декретным временем. Итого 67 государств мира живут либо с одночасовым, либо с двухча­совым разладом их систем счета времени с пояс­ным временем. Таким образом, отошли от реко­мендованного Вашингтонской конференцией 1884 г. поясного времени и опережают его 32,7% стран мира — почти одна треть.

Отметим при этом достаточно близкое совпа­дение количества людей, хронически недосыпа­ющих в течение года, составляющее, по данным Института высшей нервной деятельности и ней­рофизиологии РАН, 30%, с числом стран, в про­центах также, где население вынуждено пробуж­даться до восхода Солнца из-за применения СИВ, которые опережают поясное время.

Сочетание декретного времени и летнего сдвига стрелок часов еще на час вперед, введен­ное в СССР с 1981 г., СПб-комитет назвал «де­кретно-летним» временем — для отличия этой системы исчисления времени от евроамерикан­ской СИВ с ее одночасовым сдвигом стрелок ча­сов относительно поясного времени только на
лето, который в евроамериканской СИВ называ­ют «летним» временем. Нашу СИВ мы называем российской потому, что время, опережающее по­ясное на час весь год, было введено впервые именно у нас.

Российская СИВ наглядно характеризуется схемой,  построенном для штатных долготных границ международной си­стемы часовых поясов, отстоящих от среднего меридиана пояса по времени на ±30 минут, а по долготе — на ±7,5 градуса.

Из рис. 1 видно, что население районов, распо­ложенных у западных границ часовых поясов (например, население Ижевска), живет весной и летом по времени, опережающему среднее сол­нечное время, показанное на рис. 1 в виде на­клонной двойной сплошной линии, на 2,5 часа, а осенью и зимой — на 1,5 часа.

Жители СанктПетербурга, Волгограда, Ир­кутска и других районов, находящихся вблизи средних меридианов часовых поясов, летом жи­вут по часам, стрелки которых опережают мест­ное, среднее солнечное время на 2 часа.

В лучшем, по отношению к природному ритму смены дня и ночи, положении находится населе­ние районов, расположенных у восточных гра­ниц часовых поясов (например, жители Москвы, Курска). Их население живет по времени, кото­рое опережает местное солнечное время весной и летом на полтора, а осенью и зимой — на полчаса.

О наших внутренних часах

В общем ряду биологических наук, изучаю­щих такие закономерности жизни, как обмен ве­ществ, размножение, законы наследственности, изменчивость организмов, их приспособляе­мость, рост, раздражительность, подвижность, особое место принадлежит хронобиологии, кото­рая изучает протекание биологических процес­сов во времени. Эти процессы могут быть и пери­одически повторяющимися — ритмическими, и непериодическими. Та часть хронобиологии, ко­торая исследует периодически повторяющиеся процессы и явления, называется биоритмоло­гией. Составной частью биоритмологии является и уже знакомая нам сомнология — наука о сне че­ловека, роли и месте сна в суточном цикле жизни «бодрствование—сон».

Предметом сомнологии является изучение ме­ханизма и биологического значения сна, причин нарушений цикла «бодрствование—сон», воз­можные как индивидуальные, так и государст­венные меры профилактики этих нарушений и, наконец, медицинские меры по лечению послед­ствий нарушений снаГ

Современная сомнология в своих исследовани­ях опирается на полисомнографию — систему из­мерений и наглядного отображения электриче­ской активности мозга (электроэнцефалографию), движений глаз человека (электроокулографию), движений его мышц во время сна (электромиогра­фию), а также частоты сердечных сокращений, ар­териального давления, содержания кислорода в крови, дыхательных движений грудной клетки и брюшной стенки, а кроме этого — на систему тес­тов по исследованию внимания, чувства времени, краткосрочной памяти, координации движении человека и других физиологических и психиче­ских показателей его организма.

Тестирование людей по этим параметрам с компьютерной обработкой результатов позволи­ли углубить знания о сне и его значении в жизни человека. Стало возможным проводить массовые исследования и расширить наши представления о цикле «бодрствование—сон» людей разного воз­раста в различные сезоны года и в разных услови­ях проживания и деятельности.

Как же мы спим?

Сон человека — необходимая часть суточного цикла «бодрствование—сон». Этот цикл генети­чески подчинен суточным и годовым изменени­ям условий солнечной освещенности в данной географической местности и обусловлен суточ­ным вращением Земли вокруг своей оси и годо­вым ее движением по орбите вокруг Солнца. Главной составляющей сна человека является ночной сон, от качества которого зависят здо­ровье людей, их работоспособность, продолжи­тельность жизни и способность к деторождению. Но и дневной сон, сон небольшой продолжитель­ности, небезразличен для здоровья человека, осо­бенно для здоровья малолетних, в возрасте до 10—12 лет, детей.

Сон человека есть активный жизненный про­цесс. Он нужен для восстановления физиологи­ческих и биохимических процессов в нашем ор­ганизме, для закрепления вновь приобретенных в ходе индивидуальной жизни навыков, для рос­та организма, для его отдыха и сохранения энер­гии. Наш сон — жизненно важный фактор для развития центральной нервной, сердечно-сосу- дистой, пищеварительной, иммунной и других систем организма.

За ночь у здорового взрослого человека сме­няется от 4 до 6 завершенных циклов сна. Каж­дый цикл ночного сна со средней продолжитель­ностью около полутора часов состоит при этом из фазы медленного сна, когда электромагнит­ные волны мозга имеют низкую частоту, и фазы быстрого (или парадоксального) сна, когда мозг генерирует такие же волны, как в состоянии бодр­ствования,— так называемой фазы быстрого дви­жения глаз (БДГ-сна).

Фазу медленного сна называют еще фазой медленного движения глаз (МДГ-сон). Эта фаза подразделяется на четыре стадии.

Первая стадия, стадия засыпания — это неглубо­кий сон, когда вы только дремлете, но еще полно­стью не заснули. На этой стадии наблюдается высо­кая активность мышц подбородка, регистрируемая электромиограммой (ЭМГ). Кроме того, возможны медленные вращательные движения глаз, регист­рируемые электроокулограммой (ЭОГ).

Вторая стадия медленного сна на ЭЭГ (электро­энцефалограмме) характеризуется так называемы­ми сонными веретенами — короткими периодами активности с частотой 12—14 циклов в секунду при небольшом напряжении мышц.

Третья и четвертая стадии МДГ-сна соответст­вуют все более и более глубокому сну. На четвер­той стадии сон — самый глубокий, и его называ­ют медленноволновым сном. Третья и четвертая стадии характеризуются дельта-волнами ЭЭГ, причем на третьей стадии от 20 до 50% времени сон сопровождается дельта-волнами. На четвер­той стадии наш мозг генерирует дельта-волны больше половины времени этой стадии сна.

Если человек просыпается во время одной из этих четырех стадий МДГ-сна, он может расска­зать о каких-либо умственных или мыслитель­ных: процессах, но не о сновидениях. Сновидения мы видим во время второй фазы сна, во время БДГ-сна, когда наш мозг генерирует бета-волны, хотя мы на самом деле спим. Движение глаз во второй фазе сна имеет характер импульсов, и са­ми движения глаз очень быстрые. Но напряжение мышц практически не изменяется или отсутству­ет: во время БДГ-сна мы как бы парализованы, ес­ли не считать движения глаз и дыхания. Считает­ся, что это своего рода защитный механизм, удерживающий нас от реального выполнения тех действий, какие мы видим во сне.

Все люди видят сны, но не все их помнят. Больше вероятность запомнить свой сон, если мы просыпаемся во время его или сразу после не­го. Если же продолжаем спать, то сон в нашей па­мяти не остается.

Особенность динамики циклов сна состоит в том, что продолжительность фаз медленного сна от цикла к циклу укорачивается, а длительность быстрого сна в течение ночи увеличивается от 5—10 минут в начале до 30 и более к утру. Только после такого сна человек чувствует себя бодрым и выспавшимся.

И быстрый, и медленный сон играют важную роль в жизнедеятельности организма. От глуби­ны медленного сна зависит степень восстановле­ния затраченной за день энергии, рост ребенка, подростка. Быстрый сон активирует процессы памяти, улучшает нервные процессы, происходя­щие во всех структурах головного мозга.

При отсутствии времени, необходимого для за­вершения фаз быстрого сна, которые максималь­но длительны именно к утру, наша память не кон­солидируется, то есть усвоенный, казалось бы, в прошедший день материал не переносится в дол­говременную память. То же, что не попало в долго­временную память, начинает стираться из памяти и быстро забывается. С ухудшением сна быстро теряются и аспекты нестандартного мышления. Человек, занимающийся деятельностью, которая требует сообразительности: принятием ответст­венных решений, чтением географических карт, математическими вычислениями,— страдает от недосыпания сильнее, чем тот, кто занимается фи­зической деятельностью.

С возрастом человека электрическая актив­ность мозга изменяется и эффективность сна сни­жается. Общая продолжительность первой и вто­рой стадий сна увеличивается, а третьей и четвертой стадий, т. е. глубокого сна, уменьшается. Изменения происходят в наших биологических часах, наших циркадных (околосуточных) ритмах.

Вторжение извне в индивидуальную для каж­дого человека продолжительность фаз быстрого и медленного сна, недостаточная глубина медленно- волнового сна, частые пробуждения, незакончен­ность циклов сна и т. п. приводят к расстройствам, в первую очередь, нервной и иммунной систем. Исследования Уильяма Демента и его коллег в США показали, что если будить человека систе­матически в фазе быстрого сна, то, несмотря на до­статочную общую продолжительность сна, через 5—7 суток у него возникают психические рас­стройства.

Развитию наших представлений о значимости различных фаз ночного сна человека и о месте этого сна в суточном цикле «бодрствование- сон» способствовали работы по эволюционной сомнологии, проведенные в последней трети XX века российскими сомнологами, в первую очередь И. Г. Кармановой.

По данным эволюционной сомнологии, разви­тие цикла «бодрствование—сон» в подтипе позво­ночных прошло ряд этапов, начиная с цикла «бодрствование-протосон» у рыб и амфибий и за­канчивая циклом «бодрствование—сон» у птиц и млекопитающих. Важной стороной этого эволю­ционного процесса явилась адаптация рыб и ам­фибий к суточному (24-часовому) изменению ус­ловий солнечной освещенности. На первом этапе эволюции протосон состоял из трех форм снопо- добного покоя — дневной, сумеречной (в вечер­ние и утренние сумерки) и ночной.

Развитие в процессе эволюции систем голов­ного мозга позвоночных, в том числе систем интеграции состояний бодрствования и сна, привело к следующим главным итогам. У мле­копитающих наступление сна начинается с краткой стадии дремоты и дельта-сна (эволюци­онным предшественником этих состояний явля­ется протосон, его дневная и ночная формы по­коя). Стадия сонных веретен, на которую у человека приходится около 40% сна, является результатом функционирования таламонейро- кортикальной системы. Эта вторая стадия сна в эволюции цикла «бодрствование—сон» (ЦБС) появилась у человека и только у некоторых мле­копитающих.

Вторая фаза сна (активная, или парадоксаль­ная) сформировалась в результате возникнове­ния у млекопитающих активизированных участ­ков ствола головного мозга, которые функциони­руют на протяжении всего сна.

Таким образом, у птиц и млекопитающих обра­зуется цикл сна, который состоит из медленной и активной фаз сна. Эволюционным предшествен­ником активной фазы сна является древний пат­терн активации, который состоит из учащения или замедления сердечного ритма, спайковой ак­тивности, возникающей на фоне биоэлектриче­ской активности головного мозга, изменения то­нуса мышц и других признаков.

В ходе эволюции центральной нервной систе­мы эти древние признаки активации сформиро­вались в активную фазу сна. На древних этапах эволюции эти признаки активации возникали на фоне протосна изолированно. А вот у птиц и мле­копитающих они возникали одновременно, обра­зовав активную фазу сна.

На древний паттерн активации приходилось 60% протосна (у амфибий и рептилий), а у птиц и млекопитающих, в том числе у человека, на ак­тивную фазу приходится около 24% сна. Основ­ная функция этих активаций была направлена на регуляцию того уровня глубины формы покоя, которая отзывается пробуждением на малейшие изменения внешней среды. Иначе говоря, эта ак­тивация выполняла и выполняет сторожевую роль, сохраняя сон и регулируя его глубину.

У человека, как и у других млекопитающих, эта активация возникает на фоне сна. Важная ее особенность — в увеличении ее «удельного веса» (в процентах к общему времени сна) к моменту восхода Солнца на фоне утренних сумерек. Го­ловной мозг как бы готовится к жизнедеятельно­сти организма на фоне состояния бодрствования.

Кроме того, эволюционная сомнология впер­вые показала, что одна из функций сна состоит в восстановительной функции клеточных белков и рибонуклеиновых кислот (РНК). Так, уже у ам­фибий и рептилий на фоне сна происходит ста­тистически достоверное по сравнению с бодрст­вованием увеличение синтеза белка и РНК в нейронах ядер переднего гипоталамуса. А именно эта область головного мозга являлась основной синхронизирующей системой интеграции цикла «бодрствование—сон» на древнейшем этапе его становления.

Все это подчеркивает важность выводов эво­люционной сомнологии о сложности, многопла­новости нашего цикла «бодрствование—сон», в котором генетически сохраняются и древние эта­пы его эволюции (Карманова И. Г., 1977).

В дополнение к выводам эволюционной сомно­логии следует сказать, что, как доказал японский ученый Морияма Токата, в крови человека во вре­мя предутреннего сна происходят важнейшие ре­акции кроветворения с внезапным ускорением за 6—8 минут до восхода Солнца. Следовательно, вынужденное преждевременное пробуждение на­рушает нормальное кроветворение и потому так­же расшатывает все системы организма.

Во время бодрствования работоспособность человека не является неизменной: она, как и цик­лы ночного сна, подчинена полуторачасовой рит­мичности. Она же различается и у различных хронотипов людей.

По времени наивысшей работоспособности в течение суток люди делятся на «голубей», «жаво­ронков» и «сов» (см. табл. 1).

Частота хронотипов людей в процентах (по данным различных авторов)

«Жаворонки» наиболее внимательны и рабо­тоспособны с 8 до 10 часов утра —по местному солнечному времени и в летнее полугодие, а «со­вы» — с 16 до 19 часов. Аритмики («голуби»), ко­торых в среднем большинство, характерны двумя пиками работоспособности: с 10 до 12 часов и с 16 до 18, опять-таки по местному, среднему сол­нечному времени.

Таблица 1

| Хронотип человека I Автор

«Голуби» (аритмики)

«Жаворонки»

«Совы»

Серов Н. К., 1980

50

17

33

I Алякринский Б. С., 1985

42

22

36

[ Иванченко В. А., 1988

50

20

30

| Доскин В. А., Куинджи Н. Н., 1989

56

22

22

j Моисеева Н7И.71997

54

41

5

' Лэмберг Л., 1998

80

10

10

' Левин Я. И. ~

85

8

7

■ Рыбаков В. П., 2001

85

7

8

; Немецкие хронобиологи

50

20

30

! (Александров-Шеппах И., 2002)

| Путилов А. А., 1997

59

16

25

• Путилов А. А., 2003

73

15

12

Быковская, Воронина (г. Уссурийск, 2002)

51

33

16

■ Средние значения

61

19

20


Однако жизненные ситуации заставляют порой выполнять срочную работу и вне собственного биологического ритма. При наличии мотивации на качественное выполнение такой работы происхо­дит временный подъем функций организма, благо­даря чему человек способен успешно выполнить поставленную задачу. Примером может служить выполнение работы «жаворонком» в поздневечер- нее или даже в ночное время. Естественно, что в этом случае возможно ухудшение самочувствия и некоторое рассогласование физиологических рит­мов. Однако, если привычный режим дня в после­дующем восстанавливается, все психофизиологи­ческие параметры быстро приходят в норму (Рыбаков В. П., 2001).

Интересно с практической точки зрения от­метить данные Н. И. Моисеевой об исследова­нии, охватившем около тысячи человек, итоги которого также отражены в таблице 1. Н. И. Мо­исеева сделала вывод: «Раз человек произошел от обезьяны и, как она, является животным дневным, то ему положено от природы быть „жа­воронком"». Немногочисленные «совы», с этой точки зрения,— скорее всего, следствие неких мутаций.

Еще в 1989 г. В. А. Доскин и Н. Н. Куинджи отметили новые задачи профилактической меди­цины, среди которых первостепенными являют­ся разработка мероприятий по совмещению со­циальных и биологических ритмов у учащихся с целью хронобиологической сбалансированности уровней различных нагрузок и профилактики переутомления учащихся. Жаль, что шоковые экономические реформы не позволили решить эту актуальнейшую задачу При решении же этой задачи следует ориентироваться не на крайние хронотипы людей, а на среднестатистическое большинство, в данном случае — на аритмиков. Надо полагать, что такой подход позволит полу­чить рекомендации, пригодные и «жаворонкам», и «совам».

Комментируя данные табл. 1, нельзя не остано­виться и на мнении многих специалистов о том, что «„сова" — это „вариант компенсированной па­тологии", вызванной дурными семейными тради­циями разрешать детям поздно ложиться спать... Ребенка надо растить в режиме природы. Тогда он приобретет... спокойную психику, уравновешен­ность, естественные природные биоритмы» (см. интервью с В. В. Казак — врачом петербургского Центра передовых медицинских технологий, в «СПб ведомостях» от 10.01.2002 г.). Встречи с те­ми, кто долгое время считал себя «совой», под­тверждают справедливость мнений В. В. Казак и Н. И. Моисеевой (см. ее книгу «Биоритмы жиз­ни», 1997 г.).

И, конечно же, особое внимание мы должны уделять гармонизации биоритмов наших детей.

Как же спят наши дети?

Растущий организм ребенка особо нуждается в полноценном сне, в том числе — в ночном сне. Причина этого — в отличии циклов детского сна от циклов сна взрослого человека.

Мы знаем, что сон человека, кроме суточного, циркадианного ритма, подчиняется и ультради- анному ритму, состоящему из полуторачасовых, в среднем, циклов. А у малолетних, в возрасте до 10—12 лет, детей продолжительность ультради- анного цикла составляет около 45—60 минут. По­этому у детей больше, по сравнению со взрослы­ми, ночью фаз быстрого (БДГ) сна и нарушения БДГ-сна более вероятны. Значит, более вероят­ны, чем у взрослых, нарушения детской психики и в целом нервной системы детей.

Особенности ночного сна детей заключаются и в формировании МДГ и БДГ фаз сна на 35— 36-й неделях внутриутробного развития ребенка, т. е. еще в пренатальный период. «Организм ре­бенка запечатлевает в своей адаптивной програм­ме тот солнечный ритм, с которым сталкивается мать в период первой половины беременности, а способность синхронизировать свои внутренние ритмы с волновыми колебаниями внешних кос­мических, геофизических, погодных факторов и, прежде всего, с ритмом смены дня и ночи, закла­дывается у человека в первые 3 месяца формиро­вания плода в период беременности» (И. И. Ев- сюкова, цикл лекций 1997 г.).

Наиболее зависим от внешних воздействий плод в первый период внутриутробного развития . (10—20 недель), а патология, возникающая в этот период, сказывается на всей жизни человека. До 60—70% патологий ночного сна имеют, по дан­ным И. И. Евсюковой, истоки в раннем, пре- натальном и постнатальном, периоде жизни чело­века. «А сбой биоритмов будущей матери прямо влияет на развитие плода, так как первый эндо­генный (внутренне обусловленный) цикл челове­ка начинается от зачатия и заканчивается через 3 месяца после рождения ребенка» (Шапошнико­ва В. И., 1998). Отсюда очевидна связь здоровья будущего человека со здоровьем его матери.

Итак, установлено, что «нарушения в систе­мах энергообеспечения могут быть пренатально обусловлены. Они могут возникать при много­кратных стрессовых воздействиях. Именно ма­лолетние дети и подростки составляют группу риска с неосознанной тягой к лекарствам, в т. ч. к наркотикам и к алкоголю, сначала как способам биологической защиты» (Илюхина В. А., Кулга- нов В. А. Синдром хронической усталости — по­граничное состояние при поломках в системе энергообеспечения тканей и органов // Между­народная академия. Инф. бюлл. 1997. № 3/6).

Весенний и осенний сбои биоритмов, свойст­венные переходам на «летнее» и «зимнее» время, особо вредны для детей, ведь у них только начи­нает развиваться механизм перестройки биоча­сов, определяющих повседневную деятельность человека.

А вот еще свидетельства исследователей.

«Сон у детей до 5 лет носит полифазный ха­рактер: дети в течение суток многократно засыпа­ют и пробуждаются. Такой дробный сон вызван необходимостью кормления при общей большой продолжительности сна» (Куприянович JI. И., 1976).

«Профиль и структура сна подвержены рази­тельным возрастным изменениям. Доля БДГ-сна к концу 1-го года жизни равна примерно 30%, уменьшаясь с 30% в возрасте 3—5 лет до постоян­ного уровня, от 22 до 28%, к 10-ти годам» (Био­логические ритмы. 1984, т. 2).

«Новорожденные спят в среднем по 16— 17 часов в сутки, а младенцы в 6 месяцев — при­мерно 14 часов. К двум годам средняя продол- ясительность сиа у ребенка снижается до 12,5 ча­сов, из них 1,5 часа он спит днем. К 6 годам боль­шинство детей уже не спит днем, а ночной сон у них по-прежнему равен 11 часам. Десятилетний ребенок спит в среднем 10 часов» (Хаури П., Линде Ш., 1995).

«В первые три года после рождения отмечает­ся наименьшее число взаимосвязей между компо­нентами иммунной системы и их слабая интен­сивность. К 7—12 годам связанность удваивается, достигая у 18—40-летних некоторого стабильного уровня. Наиболее сильные изменения иммуноло­гических показателей отмечаются в детском воз­расте, особенно раннем, что, по-видимому, отра­жает процесс формирования иммунной системы у детей» (Лебедев К. А., Понякина И. Д., 1990).

Как видим, открытия, сделанные сомнологами, заставляют по-новому взглянуть на проблемы на­шего сна. Однако практическому использованию достижений этой науки в деле оздоровления жите­лей Америки, Европы и особенно России вот уже почти 90 лет мешают сдвиги стрелок часов относи­тельно поясного времени, начатые в 1916 г. в Вели­кобритании и являющиеся с тех пор «дамокловым мечом белой расы» — по меткому выражению от­ветственного секретаря СПб-комитета Т. М. Сыр- ченко, члена-корреспондента МАИСУ — Меж­дународной академии «Информация, связь, управление в науке, технике, обществе» (газ. «Ано­малия», 2002 г., № 17-18 (269), с. 2).

Т. М. Сырченко пишет: «Бледнолицые, как умалишенные, по два раза в год переводят стрел­ки своих часов — все им кажется мало времени зарабатывать больше денег. Но „деньги нельзя есть",— как говорил популярный ведущий в од­ной из реклам... Нас заставляют жить по искусст­венному времени на естественной планете Зем­ля, где все подчинено ритмам Солнца. А ведь если простой подсолнух руками вертеть на два часа раньше летом в погоне за виртуальным све­тилом — он не просто зачахнет, у него семечки не вырастут!»

«Семечки» — это наши дети. Они с утробы ма­тери приучаются жить в разладе с природой, рождаются почти все со здоровьем ниже нормы, к армии вырастают недозрелыми, к отцовству — способными на геройства только в компьютер­ных или телевизионных играх...