ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1. Переводы «с английского» И не только






Изучением сна занимались еще в глубокой древности. «Тогда, как и сейчас, считали сон не­обходимой частью жизни человека. Древние от­мечали, что лишение сна неблагоприятно дейст­вует на него, но замечали также и вредность злоупотребления сном. В древности понимали, что бессонница вызывается тревогами и страха­ми, что для улучшения качества сна полезны физические нагрузки, но вреден алкоголь. Древ­ние знали из опыта (но не могли понять тому причины), что легче сдвинуть начало сна на более позднее время, чем на более раннее. Главное — то, что в древности понимали место человека в Природе» (Путилов А. А., 2003). В отличие от властителей XX века, они не пытались манипу­лировать Временем — неотъемлемым свойством Природы.

Верховные египетские жрецы, возводя на пре­стол очередного фараона, провозглашали: «Фа­раон может ВСЁ. Он не может только трогать Время».

И тысячи лет люди жили по истинному сол­нечному времени, в согласии с суточным и годо­вым ритмами смены дня и ночи.

Глава 1. Переводы «с английского» И не только

На исходе XVIII века прояснились неудобства для каждого региона истинных солнечных суток, вызванные разной их длительностью в течение года, и от истинных перешли к средним солнеч­ным суткам одинаковой в течение года продол­жительности. Жизнь по среднему солнечному времени была для организма человека приемле­ма потому, что наибольшая разница в длительно­сти средних и истинных суток не превышала 16 минут, что было практически незаметно и не влияло на здоровье людей.

Но время шло, и к 80-м годам XIX столетия ме­стное, среднее солнечное время, свое для каждого меридиана Земли, стало неудобным из-за необхо­димости переводить стрелки часов при каждом перемещении от одного меридиана к другому. А ведь эти перемещения с развитием железнодо­рожного транспорта стали обычными для людей, и потому родилась идея введения поясного време­ни, одинакового на обширной территории часово­го пояса. И такое время было предложено в США Фердинандом Даудом, а на Вашингтонской меж­дународной конференции 1884 г. оно, по предло­жению канадца Сэнфорда Флеминга, было реко­мендовано к применению во всех странах мира.

Однако русская делегация усомнилась в при­емлемости международной системы часовых по­ясов для России. А директор Пулковской обсер­ватории академик О. В. Струве опубликовал в 1885 г. статью «О решениях, принятых на Ва­шингтонской конференции относительно перво­го меридиана и вселенского времени» (Записки Императорской академии наук. Т I. Приложение № 3. СПб, 1885). Он отметил в ней, во-первых, что «в едином счете времени заинтересована нау­ка вообще, а также администрации железных до­рог и телеграфа...» Поэтому работа железных до­рог и телеграфа была организована в России по единому, пулковскому времени — среднему мест­ному времени на меридиане Пулковской обсер­ватории. Во-вторых, О. В. Струве писал: «В раз­личных случаях областной (по нынешней терминологии — поясной.— В. А.) счет времени необходимо должен вызывать затруднения. Если даже допустить, что возможно установить такие границы областей, времена которых разнились бы как раз на целый час, всегда найдутся такие житейские условия, которые нельзя подвести под одну и ту же норму времени в различных ме­стах той же области, не разбирая; нельзя же, на­пример, для поденных работ, зависящих от про­должительности дня, назначить одни и те же рабочие часы на дню во всех местах этой области, не разбирая, лежат ли эти места вблизи западной или близ восточной ее границы. Как отнеслось бы к новому счету сельское население (а оно тог­да составляло 85% всего населения России.— В. А), об этом отчет конференции не упомина­ет». Эта позиция академика Струве предопреде­лила воздержание Правительства России от вве­дения в стране поясного времени, и до мая 1917 г. страна продолжала жить по местному, среднему солнечному времени.

Следует добавить, что в сельском хозяйстве почти все зависит от Солнца, и разлад социаль­ной жизни с Природой во времени вреден не только для здоровья жителей сел и деревень, но и для всей организации сельхозработ: «сельхоз­машины „боятся" росы, и рабочий день прихо­дится переносить ближе к полудню, когда роса, наконец, высыхает, и весь рабочий день оказы­вается перенесенным на более позднее время. Это может усилить социальное неравенство. О сверхраннем утре доярок я уж и не говорю» (Таранд Л. Ложное время // Литературная газе­та. 28.09.1988).

Позицию О. В. Струве можно считать весо­мым вкладом в начала биоритмологии и сомно- логии (науки о сне), ибо эта позиция заставила последующих исследователей этой проблемы искать и найти ее решение на пути сочетания поясного и местного, среднего солнечного вре­мени.

Следующим вкладом русских ученых в сомно- логию стали исследования М. М. Манассеиной- Коркуновой по лишению сна, длительностью до пяти суток, щенков, что позволило ей сделать вы­вод о большей важности для организма сна, чем пищи. В 1889 г. М. М. Манассеина опубликовала книгу «Сон как треть жизни, или физиология, патология, гигиена и исихология сна», в которой высказала гипотезу о том, что «мозговой суб­страт бессознательного» сохраняет свою актив­ность во сне — гипотезу, намного опередившую свое время. М. Манассеина по праву может счи­таться основателем науки о сне.

В 20-е годы XX столетия исследования сна че­ловека продолжались. Н. Клейтман провел в США опыты по лишению сна на самом себе (они привлекли внимание И. П. Павлова), а в 1939 г. опубликовал книгу «Сон и бодрствование», где им впервые была сформулирована концепция цикла «бодрствование—сон» как основы суточ­ного ритма покоя-активности человека и, кроме того, установлен полуторачасовой ритм, который определяет ночью смену медленного и быстрого сна, а днем — чередование сонливости и бодро­сти, голода и жажды.

Суточный и сезонные ритмы активности и от­носительного покоя связаны у теплокровных жи­вотных и у человека со строгими ритмами многих физиологических функций организма. Этот стро­гий распорядок физиологических процессов в ор­ганизме выработан естественным отбором и био­логически целесообразен, ибо обеспечивает физиологическую целостность организма и его приспособление, адаптацию к окружающей среде. (Агаджанян Н. А., Пчелинов А. Ф., 2001). В ис­следованиях этих ритмов огромную роль сыграли работы И. П. Павлова, Л. А. Орбели, А. Л. Чи­жевского, А. В. Тонких и их продолжателей — И. Г. Кармановой, Н. А. Агаджаняна, Б. С. Аляк­ринского, Ф. И. Комарова, Н. И. Моисеевой, В. И. Хаснулина, В. И. Шапошниковой и ряда других отечественных, а также зарубежных уче­ных: У. Демента, П. Хаури, Ю. Ашоффа, А. Уинф- ри, Стенли Корена, Линн Лэмберг и других.

Нельзя не вспомнить, что в 1926 г. во 2-м сбор­нике «Новое в рефлексологии и физиологии нерв­ной системы» была опубликована работа М. П. Де­нисовой и Н. Л. Фигурина «Периодические явления во сне у детей», где описывались периоди­ческие эпизоды учащения дыхания и движений глазных яблок, сочетающиеся со снижением об­щей двигательной активности во сне у детей. Эта статья, по мнению профессора В. М. Ковальзона, явилась отправной точкой для «революционного открытия сна с быстрыми движениями глаз» в 1953 г. Н. Клейтманом, Ю. Азерински и У. Демен- том (США) у всех возрастных категорий населе­ния. Это открытие значительно расширило пред­ставления о ночном сне человека и его составных частях — циклах, фазах, стадиях и явилось фунда­ментом современной сомнологии.

В 1907 г. лондонский строитель-подрядчик Уильям Уиллет предложил «для улучшения здо­ровья и жизнерадостности», а также для умень­шения расхода электроэнергии ввести «летнее» время, опережающее поясное на один час,— пу­тем сдвига стрелок часов в апреле на час вперед, с возвращением их в сентябре назад, на поясное время. Предложенная Уиллетом схема встретила значительное сопротивление, особенно со сторо­ны фермеров, и до 1916 г. это летнее время не применялось. Его ввели с апреля 1916 г. после рассмотрения Особой Комиссией при Мини­стерстве внутренних дел Великобритании (Ха­уз Д., 1983; «Труды Междуведомственной Ко­миссии по введению в России поясного времени», 1921). Эта особая комиссия в резуль­тате анкетного опроса населения получила на предложение Уиллета и отрицательные отзывы. Из рассмотрения этих отзывов Особая Комиссия все же заключила, что «могут при этом наблю­даться случаи неудобств, но они, однако, легко преодолимы».

Что же это за неудобства?

Оказывается, это — «недосыпание рабочих и их детей, распределение занятий земледельцев по солнцу и др.». Но, находясь в плену обещанной Уиллетом огромной, по тогдашним масштабам, экономии энергии (по Уиллету — 2,5 млн фунтов стерлингов), Особая Комиссия сочла здоровье ос­новной массы жителей страны не столь важным фактором. К тому же вряд ли кто-либо из членов этой Комиссии был знаком с доводами О. В. Стру­ве. Кроме того, сомнология только зарождалась, и даже многие научные авторитеты считали ночной сон людей напрасной потерей времени.

Через неделю после введения летнего времени в Великобритании оно было введено почти во всех европейских странах, как союзных ей, так и неприятельских. Многие государства после окончания войны от летнего времени отказались, но некоторые распространили такое смещение времени на период всего года.

С мая 1917 г. Временное Правительство Рос­сии, следуя примеру Великобритании, ввело лет­нее время, сдвинув стрелки часов на час вперед относительно того местного, среднего солнечно­го времени, по которому население до этого жило круглый год.

27 декабря 1917 г., после Октябрьской рево­люции, Совнарком РСФСР вернул страну к ме­стному времени. Однако затем, начиная с лета 1918 г., снова начали практиковать перевод стре­лок часов на лето — по инициативе тех чиновни­ков Совнаркома, которые верили в значительную экономию электроэнергии. Как показали расчеты, произведенные автором в 1987 г., эта экономия на самом деле не превышала 0,3% от вырабатывае­мой в стране электроэнергии (Апрелев В. П. Не отказаться ли от декретного времени? // Химия и жизнь. 1988. № 10).

В 1918 г. была создана Междуведомственная Комиссия по введению в России поясного време­ни. В ходе ее работы директор Пулковской об­серватории А. А. Иванов и Президент Русского Географического Общества Ю. М. Шокальский подняли вопрос о прекращении переводов стре­лок часов после планируемого перехода страны на поясное время. Однако с их мнением и мне­нием всей Комиссии Совнарком РСФСР не по­считался, и в декрете от 8.02.1919 г. № 190 появи­лась статья б-я следующего содержания: «При переводе стрелок часов для наивыгоднейшего ис­пользования дневного света в отдельных районах допускать отступления от времени соответству­ющего пояса только на целое число часов без из­менения минут и секунд». И потому переводы стрелок часов на летнее время продолжались на территории РСФСР до 1923 г., а на территории Советского Союза — до 1924 г.

Постановлением СНК СССР от 17 января 1924 г. было введено поясное время для всей тер­ритории Советского Союза,. причем 18 января 1928 г. Кодификационная Комиссия СНК СССР постановила: «Статью 6 N2 190 признать не со­гласованной как с остальными статьями того же закона, так и с позднейшими постановлениями Правительства СССР, ввиду чего в объединен­ный акт ст. 6 № 190 не включать» (Фонд Архива Российской академии наук № 703, опись 1, де­ло 12 — 1928 г.). Однако наше государство было тогда бедным, и сторонники экономии электро­энергии на освещении жилищ и рабочих мест одержали в 1930 г. верх: со 2 июня 1930 г. страна начала жить по круглогодичному времени, опе­режающему поясное на один час. Здравое, надо полагать, мнение о нецелесообразности сезонных переводов стрелок часов привело к отказу от пе­рехода осенью того же года на поясное время. В результате с 1930 до 1981 г. население Совет­ского Союза жило по так называемому декретно­му времени.

По поясному времени жили до 1941 г. все страны Западной Европы. После оккупации в 1940 г. Франции, Бельгии, Нидерландов и Люк­сембурга фашистской Германией эти страны бы­ли с 1941 г. переведены на берлинское, среднеев­ропейское время — разумеется, для удобства управления ими. Вместо жизни по своему, нуле­вому поясу международной системы часовых по­ясов, население этих стран стало жить по време­ни первого пояса — с тем же, по сути, декретным часом, по которому жило население Советского Союза с 1930 г. На время первого пояса затем пе­решли также франкистская Испания и гранича­щая с нею Андорра. После окончания Второй ми­ровой войны эти страны сохранили для себя круглогодичное опережение поясного времени на один час.

В 1976 г., после энергетического кризиса, все страны Западной Европы снова ввели у себя лет­нее время, опережающее поясное время на один час летом. Это же сделали и правительства упо­мянутых выше шести стран, в результате чего их жители стали летом жить с опережением поясно­го времени уже на 2 часа, продолжая зимой жить по декретному времени.

А теперь предлагаю читателю ознакомиться с предварительными сведениями, основными по­нятиями и терминами, которые помогут ему луч­ше разобраться в системах исчисления времени.